Военкор Анна Мохова: Я возвращаюсь в Донецк

Военкор Анна Мохова: Я возвращаюсь в Донецк

Симферополь, 29 сентября.

Журналистка Анна Мохова, освобожденная 22 сентября из плена, приняла решение возвратиться в Донецк. Она намерена продолжить работу военным корреспондентом. Кроме того, Анна - член комиссии по работе с военнопленными. Своими планами журналистка поделилась с корреспондентом нашего агентства.

- Анна, мы очень рады вашему освобождению. Как ваше здоровье и здоровье вашего коллеги, Алексей Шаповалова, которому на допросах сломали несколько ребер? Он уже вернулся к работе?

- Да, с Алексеем сейчас все в порядке. Как я рассказывала ранее, на допросах ему сломали четыре ребра – примерно по одному ребру на каждом допросе. Но он человек молодой, холод и «диета» в плену в течение месяца сделали свое дело, трещины срослись. И Алексей уже приступил к работе. Он приехал из Якутии и очень хотел совершить экскурсию по Украине. Вот ему ее и провели.

Я сейчас переоформляю контракт с крымским телевидением и готовлюсь к возвращению на Донбасс. В Донецке, я очень тесно общалась с представителями народной республики. Мне предложили статус военного корреспондента при пресс-службе ДНР. И я согласилась, поскольку наши задачи совпадают. «Дэнееровцам» необходимо объективное освещение событий, а я хочу разобраться, что в действительности там происходит. Я более 10 лет работала в Киеве, выпускала различные журналы, у меня на Украине много друзей, мой родной брат женат на киевлянке, поэтому для меня было очень важно понять, почему брат встал против брата, почему в стране идет гражданская война. А статус военного корреспондента даёт очень большие возможности, информационные и технические.

- Вы приехали в зону конфликта по приглашению ДНР. Как получилось, что вы выехали на съемки без сопровождения ополчения и попали в плен?

- Мы с Алексеем выехали на съемку репортажа об очередном артобстреле. На украинском блок-посту мы оказались не только с удостоверениями журналистов, но и с оружием. Военкор, в отличие от штатского журналиста, имеет право ходить в военной форме и носить оружие. Естественно, мы не собирались ни в кого стрелять. Я не знаю ни одного военного корреспондента, который бы стрелял в людей. В нашем случае, оружие служит стабилизирующим фактором. Поэтому когда 24 августа нас арестовали, то обвинили в нелегальном пересечении границы Украины «для выполнения задач российских спецслужб». Мы сразу стали военнопленными. А статус российских журналистов только усложнил условия нашего пребывания в плену, так как, по мнению украинской стороны, российские журналисты необъективно освещают события на востоке Украины.

- Где вас содержали после ареста?

- Нас четыре раза перевозили с места на место. Относились к нам, как к врагам, но везде по-разному. В первых двух застенках нас изрядно побили, в третьем оказали медицинскую помощь. Наиболее пристрастный допрос был под Краматорском. Там над нами откровенно издевались. Мне разбили голову, была попытка изнасилования, автомат засовывали в рот. Алексею сломали два ребра. У военных было все иначе. Когда позже мы попали к ним на допрос, то военные хоть и относились к нам как к врагам, но вели себя достаточно корректно. Алексея перебинтовали, даже дали обезболивающие таблетки. А затем мы оказались в изюмском СБУ, под Харьковом, и там Алексею сломали очередные два ребра.

В застенках, где нас держали, из журналистов мы были одни. Ополченцев среди задержанных также было немного – человека четыре, не больше, все остальные - мирные люди. Так, например, ближе к обмену к нам в подвал бросили парня из Славянска, который никогда не был ополченцем. Из него силой выбили показания, обвинив в связях с ополчением. У мужчины были перебиты ноги, переломаны ребра. Я сама его бинтовала. Украинские силовики творят зачастую такое, что абсолютно не вписывается в нормы международного права.

- Вы знали, что вас ищут, что готовится обмен?

Я знала, что силами наших коллег создана комиссия по делам военнопленных Минобороны ДНР. Я была приглашена туда в качестве корреспондента. Я знаю людей, которые этим занимаются. Это очень нужное дело. Комиссия помогает оказывать людям необходимую помощь. Создается механизм по восстановлению документов. Я чувствую, что я должна в этом поучаствовать, моя помощь нужна.

- Вы журналистка, которая много лет жила на Украине, более 10 лет работала в Киеве. Могли ли вы представить себе год или полгода назад, что окажитесь в застенках СБУ, что вас будут избивать?

- Я не могла такого представить не только год или полгода назад, но и перед самым отъездом в Донецк. Хотя то, что в обществе есть раскол,  то, что для одних является праздником, для других – днем траура, было уже ясно в году 2004-м. Но то, что в стране разгорится братоубийственная война, что будут такие разрушения, столько погибших и раненых, мне бы даже в страшном сне не приснилось. Мне очень больно за то, что происходит в Украине.

- По вашим ощущениям, мир на Донбассе надолго?

- Сложно сказать. Конечно, хотелось бы, чтобы навсегда. Но есть сомнения. Вряд ли жители Донецка, Луганска и других городов Донбасса смогут простить Киеву гибель своих близких, разрушенные дома. Ведь они в одночасье потеряли все, что наживали всю жизнь. Столько трагедий, столько потерь. Но некоторое время я думаю, перемирие сохранится.

- Вы сказали, что решили возвращаться в Донецк. Как ваша семья отнеслась к этому?

- Да, для себя я уже давно решила, что должна быть там. В Украине живет много дорогих для меня людей. Мне не безразлично, что с ними будет, в какой стране они будут жить. Мы должны прорвать информационную блокаду, установленную Киевом, прорвать любыми силами. Это наша задача, правда должна доноситься до обеих сторон конфликта. Везде есть нормальные люди, в этом я еще раз убедилась, побывав в плену. На том же поле, где меня пытались изнасиловать, меня спас украинский военнослужащий. В изюмском СБУ также было несколько ребят, которые пытались нас поддержать. Кроме того, я член комиссии по работе с военнопленными, а эта работа очень важна сейчас. Я планирую вернуться в Донбасс уже через неделю. Моя семья, в основном, отнеслась с пониманием к моему решению. Мой молодой человек меня поддержал, а вот брат не очень. Но я думаю, в конечном итоге, семья примет мой выбор.

- На одном из ваших фото я видела у вас на руках меленького ребенка. Это ваш сын?

- Детей у меня пока нет. Это я с племянником сфотографировалась. Но надеюсь, что обязательно будут. Во всяком случае, я об этом мечтаю. А сейчас нужно еще поработать.

Беседовала Марина Кузина.

Федеральное агентство новостей.


Новости партнеров

Загрузка...


Загрузка...