ДМИТРИЙ ГУБИН: Как стать детдомовцем при живой родне

ДМИТРИЙ ГУБИН: Как стать детдомовцем при живой родне

Можно сколько угодно говорить об «общности судеб братских народов» или «особом пути Русского Мира», но игнорировать тот факт, что подросло поколение, для которого всё это — пустой звук, уже невозможно.

Русофобы всех мастей (от доморощенных любителей до профессионалов из-за рубежа) проделали столь серьезную и целенаправленную работу по стиранию этого самого чувства общности…

И это при том, что с другой стороны не предложено не только внятной программы совместных действий, но даже и пары-тройки идей и лозунгов, которые были бы понятны и интересны тем, кто не успел пожить в СССР взрослым. Что еще, кроме границы, разорвало ощущение единой страны?

Самый заметный и эффективный способ ввести целый народ или хотя бы его часть в растерянность — культивировать в людях чувство вины. Испытана эта методика была сразу после Второй мировой войны. Немцев и японцев отучали от милитаризма. В те годы и в тех местах это было оправданно: вчерашние агрессоры, потерпевшие поражение и принесшие много бед соседям, должны были перестать представлять угрозу. И извергов можно было наказать, и уцелевшие жертвы были живы и могли дать показания. Поэтому возмездие, например, за Холокост или истребление населения Маньчжурии было естественным.

А если ни жертв, ни виновных нет в живых давным-давно, и при этом меньшинство хочет заставить большинство каяться? В таком случае сойдет и требование компенсации прапраправнукам за рабство их чернокожих прарапрадедов, и постоянное напоминание о землях Великой Румынии (Великой Албании, Великой Сербии и т. п.) и еще много чего такого… Турция, может быть, и признала бы геноцид армян в 1915 году, если бы правнуки погибших четко сказали, что не требуют от правнуков убийц ни материального, ни территориального возмещения.

Когда стало понятно, что ищут не только эсэсовские чины (Эйхмана, например), но и их пособников, в кругах украинской диаспоры, отмеченной соучастием в убийствах евреев, поляков и русских, появилась идея назвать голод 1932-33 гг. геноцидом. Таким образом, убийцы (а они происходили совсем не из тех мест, где была эта трагедия) пытались присоседиться к жертвам и тем самым отвлечь внимания от их личного участия в настоящем и признанном всеми геноциде.

Наблюдая за всей этой голодоморно-геноцидной кампанией, наиболее активно проводившейся при Викторе Ющенко, можно дойти до таких выводов:

— украинцы имели право на участие в Холокосте (истреблении русских и поляков), потому что евреи (русские и поляки) их морили голодом (поддерживали советскую власть);

— все преступления военных лет можно свалить исключительно на немцев (Холокост и др. военные преступления) и на Сталина (выселение поляков из Галиции и Волыни в Силезию и Померанию) с полным замалчиванием роли ОУН, УПА и «вспомогательной полиции»;

— дети получают такие учебники истории, в которых нет внятного ответа на вопросы «что такое хорошо и что такое плохо?» и «кто это сделал?» и не могут выработать четкого отношения к терроризму и предательству.

С точки зрения идеологов агрессивного украинства (неагрессивного, увы, практически не слышно) русские и евреи должны признать свою историческую вину перед украинцами, считать героизмом уничтожение своих предков и, таким образом, принять раз и навсегда свою второсортность или покинуть Украину. Длительность голодоморно-геноцидной кампании приучила многих к восприятию лживой посылки как допустимой оценки. Увы, те, кто учился в школах с укродушком или таких вузах, сживаются с этим и даже готовы бескорыстно помогать унижать тех, кто готов противостоять унижению и этнической чистке.

Кроме прививания вины за «преступления предков» есть и другой способ разрыва связи со своим народом и своим прошлым — потерять родословную и стать детдомовцем при живой родне. Даже самые активные апологеты советского периода не могут не признать, что именно тогда люди теряли связь с «портретной галереей предков». Сносились здания и кладбища, долгое время быть потомком дворянина, священника или купца было, мягко говоря, невыгодно.

На заре советских времен внедрялась мысль о 1917 годе как своего рода точке отсчета истории, раньше которой были либо «мрачные времена», либо «три этапа революционного движения». Потом, правда русскую историю вернули в школы, но штурм Измаила, крестьянская реформа и тем более Брусиловский прорыв стали для людей не частью семейной гордости, а отвлеченным книжным знанием.

Историю в советско-классовой версии заменили хуторско-местечковой, где не оказалось места не только совместной славе и достижениям, но и вообще городскому укладу жизни. Там рассказывается лишь про страдания крестьян под чужеземным игом и приключения полуинтеллигентов в поисках национальной идентичности. А еще там приучают к неприятию «чужинця».

Когда место родословной пусто, то человеком без рода и племени можно вертеть как угодно, например, сделать его «справжним» и «национально свидомым» украинцем. То есть принятия родными такого языка (как максимум!), истории и культуры (обязательно!), которые в твоей семье и твоем родном городе никогда не имелись.

 

Дмитрий Губин


Новости партнеров

Загрузка...


Загрузка...