Референдум в Шотландии: ни да, ни нет

Референдум в Шотландии: ни да, ни нет

Эдинбург, 19 сентября.

Референдум показал, что единого мнения по вопросу независимости у населения Шотландии нет, голоса за и против распределились приблизительно равномерно.

Долгожданный плебисцит на родине Роберта Бёрнса завершился резким расколом общества. Как и предрекали последние соцопросы, на состоявшемся в Шотландии референдуме о независимости с небольшим перевесом голосов победили сторонники сохранения трёхсотлетнего единства с Англией в рамках Соединённого Королевства. При фантастической явке почти в 85% они набрали свыше 55% голосов, переломив тенденцию нескольких последних недель, когда стремительно набирала популярность идея «цивилизованного развода» сине-белого флага св. Андрея и британской короны.

Однако главным итогом плебисцита — и с этим соглашаются все наблюдатели — является глубочайший раскол народа Шотландии, разделившегося на две практически равные группы: «лоялистов» и «борцов за независимость». Раскол прошёл как по поколениям (молодые в основном голосовали за суверенность), так и по границе между «городом и деревней»: идею независимости поддержали в основном жители шотландских городов, в то время как обитатели сельской местности преимущественно остались верны единству с Великобританией. Впрочем, даже здесь всё запутано: теперь для извечного соперничества между Глазго (за независимость — 53,5%) и Эдинбургом (за независимость — всего 38,9%) появился новый аргумент.

Грандиозный ажиотаж, сопровождавший голосование, лишь подчёркивает важность этого раскола. С ним стране пришлось бы жить при любом исходе голосования — притом что методы «сшивания» разделённой страны толком не были придуманы ни одной из противоборствующих сторон за все два года агитационной кампании.

Что еще хуже, все шотландцы, независимо от их личного выбора, теперь непременно испытают на себе политику «реакции» со стороны лондонского правительства. Как бы оно ни умасливало шотландцев обещаниями «кисельных берегов» в случае «правильного» голосования, древнюю максиму «Горе побежденным!» ещё никто не отменял. После поражения «индепендистов» шотландцы лишились морального права требовать независимость ещё на триста лет вперёд — при этом никаких особенных послаблений от Лондона они за это не получат. Медиамагнат Руперт Мердок, выразивший консолидированную точку зрения: «Соединённое Королевство меняется навсегда», — безусловно, прав, однако он не договаривает главное: всё отныне станет по другому, потому что теперь-то Лондон не упустит возможности поквитаться с «самостийниками».

Одним из косвенных свидетельств этого явилась проправительственная риторика  завершающих дней кампании — например, проникновенная речь шотландца Гордона Брауна, бывшего британского премьер-министра, накануне голосования обратившегося к своим соотечественникам с призывом отдать голоса против независимости. Его речь не содержала никаких точных фактологических доводов, объясняющих, зачем Шотландии стоит оставаться в составе Великобритании, зато изобиловала резонёрством, апелляцией к символам и увещеваниями в стиле религиозных проповедников. Это смотрелось особенно цинично на фоне готовности самого Лондона устроить в 2017 году плебисцит вокруг аналогичной идеи выхода Британии из ЕС: по этому пункту у офиса на Даунинг-стрит всегда отчего-то находится весомая фактология в пользу скорейшей независимости.

Нищету лондонской аргументации своеобразно продемонстрировал и вездесущий австралийский премьер-министр Тони Эбботт, решивший образумить шотландцев доводом «Те, кто желают распада Соединенного Королевства, не являются друзьями свободы и справедливости!» В ответ вдохновитель референдума, первый министр Шотландии Алекс Салмонд, прямо назвал эти слова глупостью, процедив сквозь зубы: «Уж австралийцам-то независимость от Англии, кажется, нисколько не повредила!»

Фактически, к моменту голосования у Лондона не осталось никаких реальных аргументов, доходчиво объясняющих шотландскую выгоду от общего государства. Зато в избытке имелись риторические уловки, в духе: «Развод — это навсегда!» или «В случае отделения, Шотландия лишится шансов вступить в ЕС, и никакая нефть Северного моря её не спасёт!» Ну а когда не остаётся логических аргументов и в ход идёт прямое запугивание, это явный намёк на то, что после «часа Х» гайки закручивать начнут уже по-настоящему.

Кстати сказать, процедура вчерашнего голосования позволяет точно отследить, какой из двух вариантов ответа в бюллетене выбрал каждый участник референдума. Дело в том, что номера бюллетеней, выданных участникам плебисцита, фиксировались в «кадастрах» избиркомов напротив номеров персональных пригласительных талонов, розданных каждому дееспособному жителю страны. Да и с остальными пунктами регламента референдума дела обстояли «не так однозначно». Чтобы получить бюллетень, человеку достаточно было просто назвать своё имя — безо всяких росписей и подтверждений. Голосовать мог любой житель Шотландии, в том числе иностранец из ЕС и Британского Содружества: от португальца до нигерийца. Можно было голосовать по почте, а также передав право голоса близким; заочно в этом референдуме приняло участие почти 800 тыс. из 4,2 млн участников — колоссальная цифра! Всякая фото- и видеосъёмка на участках запрещались — равно как и оглашение экзит-поллов в день голосования. Наконец, возрастной ценз для участия в плебисците был снижен до 16 лет, что совсем уж странно.

Само по себе гипотетическое ослабление «Британской империи» путём отсечения Шотландии не стоило бы рассматривать как прогрессивный шаг на пути ко «всеобщему благоденствию»: за идеей разделения королевства очевидным образом проглядывали интересы приверженцев концепции «Европы регионов» — мондиалистского проекта по ослаблению национальных государств ради торжества глобалистских тенденций в мире и наднациональных бюрократических структур вроде Евросоюза.

В любом случае, никакого послабления другим народам, изнывающим под гнётом своих «метрополий», шотландская самостийность не принесла бы. Так, задолго до 18 сентября на Туманном Альбионе были изготовлены наглядные таблицы, объясняющие, почему шотландский плебисцит нельзя сравнивать, в частности, с крымским референдумом. Её составители ухитрились отыскать сразу несколько «ключевых» различий между этими волеизъявлениями: дескать, Крым голосовал впопыхах, вопреки украинским законам, в условиях политических пертурбаций и прямого запрета ряда политических движений и т. д. И неважно, что на самом деле, все эти претензии куда сильнее бьют по другому голосованию — а именно, по проведённому в 1991 году референдуму о независимости самой Украины от СССР. В глазах западных центров силы, ни о каком реальном национальном суверенитете сегодня нельзя и мечтать — причём не только жителям пророссийской части Украины, но даже, как теперь выяснилось, и шотландцам.

Денис Тукмаков

Елизавета Будько


140

Новости партнеров