Украинские военные сдаются в плен ополчению, чтобы не стать «пушечным мясом»

Украинские военные сдаются в плен ополчению, чтобы не стать «пушечным мясом»

Луганск, 6 июля

Силовики Нацгвардии рассказали, почему не хотят, чтобы их вызволили из плена.

Один из пятерых пленных, которых содержат ополченцы в подвале, переоборудованном когда-то под спортзал, 33-летний Сергей. Он родом из Киевской области, дома его ждут двухлетняя дочка, пятилетний сын, отец-инвалид и мама, не так давно перенесшая инсульт. Жена давно ушла, оставив ему детей. Сергей один обеспечивал семью, но это не имело никакого значения для сотрудников военкомата. Повестку ему все равно прислали.

«Пришла одна повестка, потом вторая. Все спустил в унитаз, — рассказывает Сергей корреспонденту «Комсомольской правды». – А с третьей пришла милиция. Даже времени попрощаться с родными не дали, заломили руки и в машину. Очухался уже в военкомате. Блин, я же свое отслужил, говорю, два года в стройбате… Но нас успокоили: через месяц отпустим. Сказали, что будем стоять на блокпостах вместе с сотрудниками ГАИ. Подумаешь, машины проверять. Оружие в багажниках искать, документы проверять. Через месяц нас должны были отпустить домой, а на наше место прислать следующую партию. Нас разослали по всей Украине – кого в Черниговскую область, кого в Луганскую. Я сначала в Харьковскую область попал, потом сюда, в Счастье.»

По словам Сергея, мобилизованных был целый батальон. Больше половины прямо заявляли, что хотят домой и война им без надобности. Остальные молчали, но думали так же. Это было ясно. Даже командиры — все они офицеры, ушедшие в запас. У всех дети, у многих даже внуки.

Мобилизованным говорили, что никто не будет участвовать в военных действиях. Что все они служить будут на  блокпостах, обыскивать машины, проверять документы. Сам Сергей видел, когда жил на блокпосту, как прибывает техника и понимал, что готовится бойня.

«Местные нацгвардейцев боялись – я сам не видел, но рассказывали, они иногда устраивали настоящие зверства. В одном магазине увидели где-то в углу георгиевскую ленточку, и дали очередь по прилавку, а потом и по продавщице. А у нас с местными отношения хорошие сложились. Мы у них у них даже огороды копали, они нам за это давали поесть. Солдатская пайка, сами понимаете, не очень. Я спрашивал, когда меня отпустят домой. Ведь месяц уже истек. На меня смотрели удивленно, а однажды спросили: «Ты разве не хочешь отдать жизнь за майдан?». Тогда я понял, что из нас сделают пушечное мясо,» — рассказывает Сергей.

Когда к Луганску подступили войска Нацгвардии, Сергея и его сослуживцев сняли с блокпоста и объявили, что к утру все они должны быть готовы к бою.

«И я понял, что жить осталось пару дней – не больше. Ну не умею я убивать людей. И не хочу уметь. Не имеет человек права кого-то убивать. Вон Колек и Савик сидят, они таких же взглядов. И мы как-то не сговариваясь все поняли, отошли в сторону и поймали машину. Нашим сказали, что сгоняем за сигаретами. А сами – в Луганск. Тогда с трудом еще можно было проехать.»

Домой ехать Сергею было нельзя. Там бы нашли и отправили бы обратно. На верную смерть. Поэтому Сергей сейчас в плену у ополченцев. Ждет, что его обменяют на взятых в плен ополченцев. Но в Киеве о них словно забыли. Сергей грустно вздыхает:

«Если так — оно и к лучшему.  Одного уже обменяли. Не знаю, где он и что он, но встретили его в армии не слишком радушно. Для тех, кто с той стороны я — дезертир. И меня могут расстрелять. Но, может, судьба смилуется, и я снова увижу своих детей. А потом… Эх… Я бы уехал куда-нибудь в Питер. Или нет, в Хабаровск. Главное – подальше отсюда.»

Виктор Другоруб


167

Новости партнеров