АНДРЕЙ ДМИТРИЕВ: Кино для немцев

АНДРЕЙ ДМИТРИЕВ: Кино для немцев

Поэт Сергей Жадан подвел итоги нашумевших харьковских дебатов, написав резонерскую колонку «Поговорить с Европой». В этих дискуссиях с участием европейских экспертов и доморощенной «прогрессивной общественности» обсуждалась возможность примирения в конфликтных регионах. Вернее, украинские «замайданцы» пытались всячески продемонстрировать европейским «засланцам» невозможность примирения. Главный довод украинских патриотов давно известен: с кем там, в конфликтных регионах, договариваться?

Упомянутая колонка Жадана «срифмовалась» с другим его текстом, написанным несколько месяцев назад: «О чем с ними говорить?». Если же посмотреть придирчивым взглядом, то это и не рифма вовсе, а готовый темник, из которого Жадан берет названия для публикаций: 1. «О чем с ними говорить?» 2. «Поговорить с Европой».

В свое время Сергей Жадан отказался от дискуссии с Захаром Прилепиным, которую предлагалось провести на литературной конференции в Германии. Не счел нужным вступать в дебаты с русским писателем и Юрий Андрухович. Немецким коллегам не удалось уговорить украинских властителей дум решиться на берлинский диалог с Прилепиным. Несколько месяцев спустя Жадан и Андрухович предложили всё тем же немцам (или другим, менее взыскательным) объемную телебеседу друг с другом.

Почему Жадан избегает очного спора с серьезным противником? Его ответы-отписки Прилепину были, мягко говоря, неубедительными. Все эти объяснения, что Жадану и Андруховичу было бы противно разговаривать с Прилепиным, удовлетворяют только недалекого интерпретатора из киевской литтусовки. Есть такая публика, которая готова благодарно принимать любой чих  Жадана и верить ему на слово: сказал, что не о чем говорить, значит, не о чем.

Сергей Жадан

Сергей Жадан продемонстрировал европейцам наспех состряпанный «гуманитарный ландшафт».

Между тем говорить было о чем. Ну, вот, к примеру… Захар Прилепин не раз собирал средства для отправки продуктов и медикаментов мирным жителям Донбасса, сам сопровождал гуманитарные конвои в наиболее пострадавшие районы. Жадан считает его представителем «оккупантов», другом «террористов», рупором «страны-агрессора» и т. п. И вот представим себе возможную беседу. Русский и украинский писатели сидят тет-а-тет. И Прилепин говорит спокойно, даже ласково:

«Хорошо, я — представитель оккупантов, друг террористов, рупор страны-агрессора и т. п. Ты — украинец, уроженец Донбасса, друг освободителей, гордость нации и т. п. Я привозил продукты и медикаменты в населенные пункты Донбасса, пострадавшие при обстрелах украинских войск… Но вот есть еще более проблемные населенные пункты, на ничейной земле. Туда «прилетает» отовсюду. Там, как нигде, нуждаются в гуманитарной помощи. Но доставлять ее — очень опасно. Если же противоборствующие стороны будут знать, что гуманитарку совместно везут Прилепин и Жадан, то и риск уменьшится…»

прилепин

Захар Прилепин не раз собирал средства для отправки продуктов и медикаментов мирным жителям Донбасса, сам сопровождал гуманитарные конвои.

Можно было бы предложить и другие общие темы: обмен пленными, судьба политзаключенных…

И что-то пришлось бы отвечать на это. Отказаться — значит расписаться в своей неправоте, в собственном лицемерии. Согласиться — значит пересмотреть прежние свои представления; признать ответственность украинской власти за гуманитарную катастрофу в Донбассе; задуматься над собственной ответственностью за всё, что произошло после майдана. Поэтому Прилепин — нежелательный собеседник для Жадана. С неудобными вопросами. С несвоевременными мыслями.

Не о чем с ними говорить?..

Не о чем — с серьезным оппонентом, тет-а-тет.

Другое дело — пригласить в Харьков неизвестную луганскую поэтессу. Предложить ей подобие дискуссии с толпой. Когда местные активисты-скакуны устраивают гостье допрос, — Жадан выбывает из кадра. Когда «патриоты» предъявляют претензии Жадану по поводу «сепарских» взглядов приглашенной девушки, — поэт благородно парирует: «Вопросы — к СБУ».

Главное ведь — продемонстрировать европейцам наспех состряпанный «гуманитарный ландшафт», показать «настоящих харьковчан», отбить пиар-программу. Одесский психиатр Борис Херсонский, московская журналистка Елена Фанайлова — «люди с хорошими лицами», представляющие правильную русскую литературу. С ними есть о чем поговорить (в пику Прилепину) при немцах. Фанайлова пишет на сайте «Радио Свобода» о харьковской акции: «Я приехала на конференцию, которая устроена солидными немецкими фондами, в том числе литературными. Точнее, это европейские дебаты по проблемам существования в конфликтных регионах, проводятся в Белоруссии, Эстонии, России и на Украине. Коллеги только что прилетели из Минска; их регалии впечатляют, в основном это антропологи, социологи и политологи из Берлина и Вены, в том числе украинского происхождения». Ключевые слова здесь: «солидные немецкие фонды, в том числе литературные».

Ну, и телепередача «Язык мира, язык войны», сорокаминутный диалог харьковчанина Жадана и ивано-франковца Андруховича. Здесь, разумеется, тоже есть о чем говорить. Играть в одни ворота. Никаких неудобных вопросов. Сплошная «радость и приятность».

Показательно, что и разговор Жадана и Андруховича начинается с берлинской темы: кто там и как там читает литературные лекции… Сорокин? Неподдельный интерес к теме. Обоим доводилось «сеять» в Берлине. Явно понравилось. Видимо, хочется повторить. На родине, конечно, сплошная «пэрэмога» и «мы здобулы», но на берлинских лекциях — как-то веселее. «Язык мира» неполный — без берлинских лекций.

Андрухович сообщает, что ему в дороге снился Аваков. Ну, кто ж еще может сниться ивано-франковскому литератору, направляющемуся в Харьков с мыслями о «языке мира»? Должно быть, одесскому психиатру, прибывшему в «первую столицу» с теми же мыслями, снился Саакашвили.

Андрухович

Поэт Юрий Андрухович рассказал, что ему по дороге в Харьков снился Арсен Аваков.

Жадан выгуливает Андруховича по Харькову. Грустно говорит о том, что мемориальную доску Шевелеву (любимому филологу-коллаборационисту харьковских национал-патриотов) устанавливать на Сумской бесполезно — все равно разобьют. «Язык войны». Далее Жадан рассказывает Андруховичу, что памятный камень воякам УПА то и дело уничтожают. Тоже «язык войны». С нежностью говорит о коллаборационистской газете «Нова Украина», издававшейся в Харькове при немцах. «Язык мира».

Но прогулки прогулками, а надо и о «солидных немецких фондах» помнить, обязательную программу не забывать. Беседуют бывалые пиар-менеджеры пустоты, продавцы воздуха, отравленного смрадными газами интегрального национализма. Жадан отмечает, что речь идет не о взаимных уступках, а только о первых шагах. «Не убивать там, где не нужно убивать», — вещает поэт. Мысль глубокая, но днище еще не нащупано. «Ежедневно гибнут украинские военные», — продолжает Жадан. Но потом… То ли мысль теряется, то ли — на этом всё. О мирных жителях — ни слова.

Жадан Андрухович

Жадан выгуливает Андруховича по Харькову.

Потом формулирует Андрухович: «Наши западные друзья, которые друзьями не являются, потому что они ничего не понимают…» На этом, собственно, и нужно было завершить скучный фильм «Громадського телебачення». Подобный финал «кино для немцев» мог бы, по крайней мере, повеселить местного зрителя.
Андрей Дмитриев


2818

Новости партнеров