ДМИТРИЙ МОЛЧАНОВ: Первомайск. Розы побеждают смерть

ДМИТРИЙ МОЛЧАНОВ: Первомайск. Розы побеждают смерть

Первомайск… Город в Луганской Народной Республике, который стал грозной легендой. Город, который, обороняясь, врос в землю, не уступая ни пяди её врагу. Город боевой славы Новороссии, русского духа и мужества. Не раз в Луганск приходили тревожные сводки. «Жестоко бомбят», «разрушена половина домов», «город разбили почти весь». «И как они там?» – спрашивали взволнованно луганчане, знающие об артобстрелах не понаслышке.

И снова сводки: «держатся», «по-прежнему держатся», «всё равно держатся».

И вот я еду в Первомайск. Город, который уже прозвали «Сталинградом Новороссии».

Первым делом мы с коллегами-журналистами заезжаем в Стаханов. Поскольку и Стаханов, и Первомайск находятся на территории, обороняемой Всевеликим Войском Донским, то там, в пресс-центре казаков, необходимо получить аккредитацию для работы. Мы заполняем анкету с подробными вопросами. А без этого нельзя: как сообщили работники пресс-центра, были случаи, что под видом журналистов пытались шпионить вражеские агенты. Камеры, с gps-привязкой фотографий к местности тут запрещены, съёмка — по разрешению сопровождающего. Впрочем, такие суровые меры понятны – война есть война. Встречаю знакомых казаков, и они меня приглашают пить чай.
Завязывается дружеская беседа. Спрашиваю о том, кто управляет Первомайском. Оказывается, народный мэр Евгений Ищенко, ополченец с позывным Малыш. О нём мне рассказали любопытную историю: когда разбомбили дом Малыша, то он не то что не позволил себе занять какое-либо из пустующих жилищ, а переехал в собственный гараж, где и живёт, и ведёт приём граждан, когда они обращаются к нему в нерабочее время. Это довольно принципиальная позиция, так как, увы, во время войны так поступают не все. Заинтересовавшись этой личностью, я дал себе слово присмотреться к Малышу повнимательнее, если представится такая возможность…

И вот я уже в Первомайске, где был до этого два года назад. Тогда он был городком с компактными микрорайонами девятиэтажек, утопающих в зелени. Теперь практически все дома иссечены оспинами осколков, дома… Дома-призраки, беззвучно кричащие ртами выгоревших дотла квартир. Кричащие о чудовищном предательстве киевской военщины, украинских каинов, поднявших руку на свой народ.
Комендатура Первомайска. Заходим в небольшой кабинет на первом этаже городского киноконцертного зала. Знакомлюсь с народным мэром Евгением Станиславовичем. Как-то по-другому я его себе представлял. Невысокий коренастый мужчина средних лет, простой в общении, одет в солдатскую форму, на голове — «кубанка». Сдержанный и сосредоточенный, лишь изредка на лице промелькнёт приветливая улыбка.

Итак, нам предложено, вместо того чтоб сто раз услышать — один раз увидеть.
На площади перед зданием стоит памятник Ленину. У подножия вождя, как когда-то в 45-м у подножия Мавзолея фашистские штандарты, сложена куча осколков мин, маршевых двигателей «Градов», снарядов. Невольно в голову приходит мысль, что за каждым из этих смертоносных кусков металла есть своя кровавая история. История детских слёз, история оборванных невинных жизней, руин домов, плача, смерти и горя.
А ещё каждый из этих снарядов – повестка в международный трибунал для киевской хунты, где на новом Нюрнбергском процессе они станут петлями на шеях фашистского зверья, развязавшего в XXI веке в центре Европы геноцид, которого не видывал мир со времён Гитлера.

Дальнейшая наша поездка походила на кадры из постапокалиптического фильма ужасов.
Пятиэтажка-«хрущёвка» без окон. Несколько квартир, куда попали снаряды, стали просто дырами в здании, чёрном от копоти огня…
Улица без окон и крыш… Ещё одна такая же, и ещё…
Груды кирпича, над которыми осиротело возвышаются трубы печей. Дыра в торце панельного дома, в которой торчат металлопрофиль, пластик, гипсокартон и ещё что-то, неопределимое под слоем гари и пенобетонной крошки. Похоже, что это был продуктовый магазинчик…
Когда-то в Первомайске было около 40 тысяч жителей, теперь осталось около 20 тысяч, да и то это с учётом того, что многие вернулись, а во времена самых сильных обстрелов едва набиралось пять.  Многие разъехались, потеряв имущество или близких, кто-то уехал раньше, спасаясь от ужасов войны. Есть и убитые, счёт которым, увы, уже давно пошёл на сотни. Как и в Луганске, людей приходилось хоронить под артобстрелами. А когда обстрелы были шквальными, то и во дворах домов.
Но не всё так безнадёжно, как может показаться. Хотя город и находится в полублокаде, он постепенно оживает, ведь жизнь подобна воде, которая постоянно ищет возможность течь.
Горожане своими силами, как могут, восстанавливают дома, уже ходит в Луганск транспорт. Заработало две школы — в них есть тепло и питание для детей.По словам горожан, работают две аптеки. Ситуацию в здравоохранении более подробно описывает Евгений Ищенко: «Наше здравоохранение наладило тесную связь с министерством здравоохранения республики, поэтому все нужды и потребности в столице известны. Больница у нас работает и кадры сохранились».

При этом Первомайск в информационном плане не изолирован: в городе есть связь, вещают телеканалы «Луганск24» и «Новороссия». Но при этом на увеселительные мероприятия с распитием спиртного наложено строгое табу – «сухой закон», который сурово поддерживается. Но алкоголь, как говорится, не насущная потребность, а кушать хочется всегда.
В Первомайске силами комендатуры открыты общественные столовые, которых в городе восемь. Работают они по графику с 12 до 14 часов, обслуживая сотни первомайцев каждый день. В них подают незамысловатые, но горячие и сытные блюда. Одна из столовых расположена на базе церкви. Как сообщил  Евгений Станиславович, бывало так, что приходит предприниматель в комендатуру и говорит: «Бизнес мой всё равно остановился, так сделайте на базе моего кафе соцстоловую, хочу хоть как-то людям помочь».

Постепенно  коммунальные удобства возвращаются в дома первомайцев. И хотя, как сообщил Евгений Ищенко, в 98% зданий нет стёкол, зато, по словам жителей, в домах есть газ, есть также свет, который хоть и пропадает временами из-за военных действий, но оперативно восстанавливается.
Конечно же, самым больным вопросом являются пенсии и зарплаты. Правительство Луганской Народной Республики уже провело их первую выдачу. Так, в городе насчитывается 13228 пенсионеров, и для выплаты пенсий и социальных пособий Луганской Народной Республикой была выделена сумма на 11 тысяч получателей, что с учётом убывших практически покрыло потребность.
Выдачей пенсий в Первомайске заведуют три почтовых отделения, а выдачей зарплат бюджетникам – одно. Как ни странно, но какого-либо ажиотажа или давки в дни выдачи не наблюдалось. Люди подходили к кассе, предъявляли документы и получали выплаты в среднем за полчаса. Для этого была запущена бегущая строка по телевидению, а лицам, испытывающим затруднения с передвижением, выплаты разносились адресно по домам.

К сожалению, с промышленностью дело обстоит гораздо тяжелее. Предприятия простаивают, многие из них пострадали в результате артобстрелов.
Одним из таких предприятий стал Первомайский электромеханический завод им. К. Маркса. Это уникальное предприятие, основанное ещё в 1889 году, в советское время стало одним из ведущих в отрасли производителей взрывобезопасного оборудования и, в частности электродвигателей для горнодобывающей, химической и газодобывающей отраслей, и крупнейшим в уже постсоветской Украине. Сегодня это предприятие остановилось. Также пострадал копёр шахты «Менжинская», которая добывала коксующийся уголь марки «Ж». Кстати, эта шахта оснащена была уникальным для горной отрасли оборудованием.

Позволяя некоторое отвлечение от темы, стоит отметить, что украинские вояки испытывают к шахтным копрам странное с точки зрения здравого человека отношение. С позиций военной целесообразности стрелять по шахтным стволам бессмысленно, так как это не даёт никаких военных преимуществ, а в экономическом плане и вовсе для них вредно, поскольку, например, та же Счастьинская ТЭС находится под их контролем и практически постоянно работает на лимите запасов угля в два дня. А вот психологически копры олицетворяют собой сам Донбасс, и украинские вредители не упускают шанса выстрелить в копёр. Показательно, что когда под Луганском ополченцы взяли в плен несколько пьяных украинских горе-артиллеристов и спросили о том, зачем те расстреляли ствол шахты, то «укропы» ответили, что, мол, пьяные были и поспорили о том,  кто в звезду на копре первым попадёт. Сказать, что среди жителей промышленного Донбасса, где шахту народ ласково называет «кормилица», такое варварство вызывает возмущение, — значит, ничего не сказать.
Впрочем, когда 3 января уже 2015 года в Первомайск прибыла миссия ОБСЕ, украинская армия «скромно постеснялась» обстреливать город.

Как правило, оживление экономики пострадавших от войны городов начинается с розничной торговли. В Первомайске, где обстрелами в той или иной степени разрушено 85% зданий, в печальный список разрушений попал и городской рынок. Сегодня это — печальные ряды искорёженного металла, а затворённые ворота рынка напоминают, скорее, кладбищенские. Но первые ростки торговли начинают пробиваться и в Первомайске. Жизнь упорно стремится вернуться в нормальное русло.
Одно из наиболее щемящих сердце впечатлений производит клумба около памятника Ленину. На ней чьей-то заботливой рукой взрыхлена земля и подготовлены к зиме кусты роз. А ведь кто-то это делал во время самых тяжёлых обстрелов… Это как символ того, в чём разница между НИМИ и НАМИ, еврохолуями-смердяковыми и нами, внуками победителей фашизма, детьми культуры Pax Sovietica. Они кичатся своей «европеоидностью» и изгаживают свастиками шедевральный ансамбль сталинского ампира на Крещатике, Крещатике, по которому когда-то проходил сам Андрей Первозванный; мы, «несвидомые», рискуя своей жизнью, закрываем своим телом от лап войны огонёк культуры и красоты, пусть даже простые розы. Они рушат памятники прошлому и ставят на постаменты унитазы, разводят в 1500-летнем центре Киева, колыбели русского народа, свинарники и огороды как монументы тупому и прожорливому мещанству. А в голодном Луганске актёры, не получавшие за полгода никакой зарплаты, продолжали играть на помостах театров, играть на грани голодных обмороков. Они переименовывают улицы, а в Луганске стоит памятник Т. Г. Шевченко. Потому, что культура не бывает русской, украинской или ещё какой-то собственностью. Есть просто Культура, и она принадлежит всему человечеству.
Несмотря на то что Первомайск отчаянно нуждается в топливе, продуктах для соцстоловых, стройматериалах, шифере, стекле, фанере, полиэтилене и многом-многом другом, жизнь не останавливается. Евгений Ищенко с особой гордостью сообщил мне (и тут есть чем гордиться!), что 32 тонны горючего им удалось найти своими силами, а также огромную помощь оказывают благотворители из братской России.

И хотя родильный дом Первомайска пострадал во время обстрелов, с июля в городе появилось более сотни маленьких первомайцев.

Уже покидая Первомайск, я увидел храм.
Православный храм, с полуразрушенным фасадом и остовом купола. Внутри него всё черно. Очевидно, он выгорел от попадания зажигательного снаряда… Возможно, в тот момент шла Божественная Литургия, или всенощное бдение, или молебен о прекращении братоубийственной войны… «Вси мученицы Новороссийстие, нашествием безбожных иноплеменных убиеннии, молите Бога о нас, да дарует нам Господь победу на супротивныя!»

 
Дмитрий Молчанов


2863

Новости партнеров